Закрыть
Про нас
Сайт «Кримський терен» - проект Українського культурного центру в Криму. Український культурний центр (УКЦ) був заснований 7 травня 2015 року. Ціллю його створення є збереження української мови й культури на півострові, долучення до історії, традицій, творчості українського народу. Працювати в цьому напрямку складно, але українська приказка вчить: «Як без дiла сидiти, можна обдубiти!»
Поддержать проект




Муса Мамут

Выбравший свободу
Кира Добровольская
Кира Д.
23.06.18
0
Сорок лет назад, 23 июня 1978 года, в крымском селе Донском (Беш-Терек) произошла трагедия, которая всколыхнула все гражданское общество и получила международный резонанс. В знак протеста против нарушения прав крымских татар перед своим домом совершил самосожжение 46-летний уроженец деревни Узунджа Муса Мамут.

Юность в Узбекистане

История Мусы, как и история его народа, это непрекращающаяся череда бед и несчастий. В мае 1944 года его семья — родители и семеро детей — вместе с остальными крымскими татарами была депортирована. Семью Мамутов привезли в Ташкентскую область, где от голода и болезней погибли двое братьев и две сестры Мусы. Сам он, будучи подростком, вынужден был зарабатывать на жизнь — работал грузчиком. Однажды, когда мальчик опоздал на обязательную ежемесячную регистрацию, которой подлежали все крымские татары, его по указанию спецкоменданта до полусмерти избил начальник бригады. Впоследствии Муса, имея всего 4 класса за плечами, сумел поступить в училище механизации сельского хозяйства, окончив его, работал трактористом в совхозе. Его женой стала Зекие Абдуллаева, с течением времени в семье родилось трое детей.

Попытка возвращения

Малюнок Рустема Эминова.

После депортации прошло 23 года. Казалось, наступили новые времена. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 сентября 1967 года «О гражданах татарской национальности, проживавших в Крыму» крымским татарам было разрешено селиться по всей территории Советского Союза. Однако руководители Крымской области тут же получили предписание из Москвы всячески препятствовать возвращению на родину депортированных. Даже в самом указе Президиума Верховного Совета крымские татары были названы «гражданами татарской национальности», само слово «крымские» изъяли из обращения.

Многие крымские татары, поверив Указу, решили вернуться на полуостров. По официальным данным Крымского обкома партии, в 1967-1973 годах их насчитывалось 3496 человек. Люди ехали на пустое место — их дома давно принадлежали тем, кто переселился в Крым после депортации.  Бывшие «спецпереселенцы» покупали дома, чаще всего в сельской местности, перевозили семьи, пытались закрепится на родине. Власти, обеспокоенные возвращением «нежелательного элемента», чинили им препятствия: не разрешали оформлять документы на недвижимость и запрещали прописываться на новом месте. Даже сейчас человек без регистрации с трудом может устроиться на работу, тогда же это было вообще исключено. Таким образом, все переехавшие оказывались «тунеядцами», что по закону СССР было уголовно наказуемо. Крымских татар штрафовали, арестовывали и высылали обратно, отбирая купленное жилье. Но часть из них упорно снова и снова возвращалась в Крым — на родину предков, в места, где они родились, где были могилы их родных.

Государство против человека

Муса Мамут и его жена были среди тех, кто решил вернуться домой. В 1975 году они купили дом в бывшем Беш-Тереке. Как и большинству их соотечественников, Мамутам отказали в нотариальном оформлении покупки дома и прописке в Крыму. После этого против Мусы и Зекие возбудили уголовное дело по статье 196 Уголовного Кодекса  УССР — нарушение паспортного режима. Хотя формально Конституция разрешала свободу передвижения, все граждане СССР были, как скот в хлеву, посчитаны по головам и приписаны к стойлу. За нарушение этого правила следовало жесткое наказание. Мамуты же были виноваты дважды —  за то, что жили без прописки (в которой им отказало государство!) и в том, что они принадлежали к гонимому народу.

В 1976 году Симферопольский районный суд приговорил Мусу к двум годам лагеря общего режима, а Зекие — к двум годам условно, поскольку у нее было трое несовершеннолетних детей.  Главу семьи отправили в лагерь в Полтавскую область, где через несколько месяцев за добросовестный труд он был переведен на поселение, а еще через год — досрочно освобожден и вернулся к семье.

Преступление, за которое никто не ответил

Территория Крыма относилась к юрисдикции Украины, но все вопросы, связанные с крымскими татарами, решались на высочайшем уровне — в Москве. Именно туда слал свои реляции первый секретарь Крымского обкома партии Николай Кириченко о массовом возвращении депортированных. И именно в Москву писал свои отчаянные письма Муса Мамут, которого преследовали крымские власти. Но все было напрасно — местные чиновники выполняли волю Москвы. Ни прописки, ни разрешения на оформление дома ему не давали. Кроме того, власти стали преследовать и его детей. Решением областного исполкома его дочери Диляре было отказано в получении паспорта. Формулировка звучала так: «В связи с тем, что ваши родители не прописаны, вам в документировании паспортом отказано». Под угрозой уголовного преследования Диляре Мамут пришлось уехать из Крыма.

Над Мусой нависла угроза нового ареста. В июне 1978 года к нему в Донское приехал следователь и объявил, что возбуждено новое уголовное дело. После чтения постановления Муса Мамут заявил, что предпочитает смерть заключению. Друзьям Муса говорил, что пойдет на самоубийство, чтобы привлечь внимание к преступлениям против крымских татар. Он решил пожертвовать жизнью, поскольку государство объявило войну его народу.

Утром 23 июня в дом Мамутов приехал милиционер Сергей Сопрыкин, чтобы доставить Мусу к прокурору, пишет издание «Авдет». Муса переоделся, зашел за дом и вышел оттуда в мокрой одежде и спичками в руках. Он крикнул милиционеру, чтобы тот уезжал, однако Сопрыкин продолжал сидеть на мотоцикле. Тогда Муса чиркнул спичкой и поджег себя. Соседи и знакомые бросились тушить живой факел. Милиционер развернулся и поехал доложить о случившемся. Через пять дней мученик Муса Мамут, у которого было обожжено 90 процентов тела, в полном сознании скончался в больнице. Перед смертью он повторил, что совершил это в знак протеста против попрания прав крымских татар.

Мировой резонанс

Власти не знали, как реагировать на самосожжение Мусы Мамута и попытались скрыть свое преступление. Распустили слухи, что он был «не в себе», что у него «сдали нервы», а на самоубийство его подговорили знакомые — словом, политическое дело пытались выдать за бытовое происшествие. Очевидцам было запрещено рассказывать о том, что они видели. Более того, местные чиновники сделали все, чтобы похороны прошли незаметно. 30 июня, когда Мусу Мамута предали земле, была даже перекрыта трасса Симферополь— Феодосия. Но усилия были напрасны — на похороны съехалось много людей, а вскоре о трагической судьбе крымского татарина рассказало радио «Свобода», запрещенное в СССР.

Через несколько дней после похорон правозащитник Решат Джемилев выступил с обращением к королю Саудовской Аравии Халеду ибн Абдул-Азиз ас-Сауду. В нем он писал: «Обратиться к Вам в этот раз побудило меня трагическое событие в Крыму 23 июня 1978 года. В этот день перед советскими милиционерами заживо сжег себя крымский татарин, 46-летний отец троих детей Муса Мамут. Это не самоубийство, запрещенное Кораном. Я заявляю, что это убийство, совершенное советскими властями». За этот поступок Решат Джемилев был осужден на три года лагерей.

Академик Андрей Сахаров после гибели Мусы Мамута написал письмо руководителю СССР Леониду Брежневу и министру МВД Николаю Щелокову, в котором заявил: «самосожжение Мусы Мамута имеет своей истинной причиной национальную трагедию народа крымских татар, явившегося в 1944 году жертвой чудовищного преступления Сталина и его подручных».

… До массового возвращения крымских татар на родину оставалось еще десять лет.

Кира Добровольская

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии